Все книги > Неизвестная Зыкина. Русский бриллиант

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
...
89
  Перейти: 

В этот момент выключился магнитофон. Я стал вставлять новую пленку.

— Может, на сегодня хватит? — спросила Людмила Георгиевна. — Мне еще надо успеть новое платье примерить. Марьяша, наверно, заждалась. (Портниха Марьям Мухамедовна годы работала с Зыкиной. С ней певица часто советовалась и обсуждала новые эскизы и модели. Довольно толковый и знающий свое дело специалист. Однажды я зашел в примерочную без спроса — звонил Кобзон, ему зачем-то срочно потребовалась Зыкина — и увидел, как Марьям прикладывала ряд белых, довольно крупных рюшек на грудь певицы, стоявшей рядом в платье темно-синего или, скорее, василькового цвета. Пока Зыкина вела переговоры с Кобзоном, я снова зашел в примерочную. «Марьям Мухамедовна, — говорю, — извините за вмешательство, но нужны ли эти, хоть и прекрасные, рюшки на груди Зыкиной? Они только увеличивают ее объем. А зачем? Придумайте что-то другое, вы же профессионал в этом деле»… И рюшки был убраны. Тут уместно вспомнить почти анекдот. Одна дама из Волгограда прислала Зыкиной письмо, в котором сетовала на то, что у нее «грудь больше, чем у Вас, Людмила Георгиевна, а сейчас смотрю кругом у женщин грудь много меньше моей, видно, мода такая пошла. Что мне делать? Что бы вы посоветовали?». Подошел к Зыкиной. «Что отвечать?» — спрашиваю. «Что отвечать? Не отрезать же. Пусть донашивает»).

После примерки платья я заглянул в кабинет Зыкиной.

— Продолжим разговор, Людмила Георгиевна?

— Нет, сейчас должна приехать Аля Пахмутова. Давай завтра.

— Завтра суббота.

— Ну и что? Времени будет больше. И не стесняйся. Спрашивай о чем угодно, я расскажу все, что есть в памяти. Могу забыть что-то, напомни, приведи меня к тому, что тебе нужно узнать или спросить.

Составив перечень из нескольких десятков вопросов к певице и в течение месяца получая от нее ответы на них, касающиеся творческих поисков, отношения к состоянию песенного жанра, его будущего, я решился на первое с ней интервью, которое и было опубликовано в газете «Советская культура» 20 февраля 1979 года под названием «Запоют ли наши внуки „Калинку“»? После публикации и в редакцию газеты, и в адрес Зыкиной посыпались, как из рога изобилия, сотни писем и откликов, поддерживающих взгляды и суждения певицы. На конвертах сплошь и рядом значились три слова: «Москва. Людмиле Зыкиной». И как ни удивительно, они доходили до адресата. «Москва. Кремль. Зыкиной» — были и такие, чаще на телеграммах. Авторы многих посланий обращались с советами, предложениями, комментировали зыкинские высказывания, задавали певице вопросы самого разного толкования, просили дать ответ на них…

— Взял у вас, Людмила Георгиевна, интервью на свою шею, столько писем пришло, с ума можно сойти.

— О чем вы говорите, Юрочка! Вам ли жаловаться с таким-то опытом. Я же рядом.

— Одно дело — писать статьи, очерки, совсем другое — отвечать на письма.

— Не переживай, справишься. «Труд побеждает все», — сказал кто-то из великих.

Пришлось засучивать рукава… И на многие годы.

* * *

При знакомстве с зыкинской почтой меня поражало обилие стихов, поэм, песен, посвященных ей или, по мнению авторов, вполне пригодных для использования в ее творчестве. Иногда поэты-песенники отличались величайшей настырностью и нахальством: звонили тысячу раз, приезжали к певице на работу несколько дней подряд, ловили Зыкину перед концертом или после него и т. д. Это раздражало и отталкивало певицу до такой степени, что она вспоминала известную фразу Горация: «Человек либо сходит с ума, либо пишет стихи». Правда, если стихотворение ей нравилось и в нем она находила хоть какое-то выражение мысли, она говорила: «Почти как у Лермонтова: „На мысли, дышащие силой, как жемчуг нижутся слова“». Несколько лучших из них были отобраны для прессы, некоторые опубликованы в печати в связи с 50-летием творческой деятельности певицы и затем в 1999 году, по случаю ее 70-летия. Одно из них, хранившееся среди других в одной из папок архива певицы, я привожу здесь для того чтобы дать представление читателям, какие стихи слали Зыкиной со всей страны. Стихотворение написал одессит О. Ротгаузский.

ЛЮДМИЛА ЗЫКИНА ПОЕТ
Березки. Дожди косые…
Над Волгой солнце красное встает.
Мне кажется: я слышу всю Россию,
Когда Людмила Зыкина поет.
Она поет про русские березы,
Да про черемух русских белый цвет —
И на ресницы набегают слезы —
Ведь Родины другой на свете нет.
И вижу я: уходят эшелоны…
Орел в дыму. В руинах Сталинград.
Я помню вас, рязанские мадонны,
Со мною навсегда ваш скорбный взгляд!
Я в сердце нес до самого Берлина
Немой укор российских матерей,
Любовь к Отчизне преданного сына
И праведную месть Земли моей!
Какою скорбью и какою силой
Полна народа русского душа…
…Березка над солдатскою могилой…
Я слушал эту песню чуть дыша…
А песня душу правдою тревожит,
Ее нельзя не слушать, не любить —
Я знаю, что такая песня может
Поднять в атаку, чудо совершить!
Все лучшее в сердцах народных будит,
И за собой к прекрасному ведет —
И я кричу: «Снимите шапки, люди,
Когда ЛЮДМИЛА ЗЫКИНА поет!!!»
* * *

Среди поклонниц Зыкиной были и такие «энциклопедисты», что знали почти все о ее личной жизни и творчестве. Хронику эту создавала не одна сотня фанаток. Многим из них честь и хвала. Благодаря им Зыкиной удавалось восстанавливать в памяти любые события жизни и концертной деятельности. Самой яркой фигурой среди них была работница ткацкой фабрики поселка Лукново Владимирской области Екатерина Рогалева, 25 лет подряд неустанно собиравшая всю информацию о Зыкиной. Она передала певице два толстенных альбома, в которых было собрано буквально все о Зыкиной: ее концертах, гастрольных поездках, встречах со зрителями, репертуаре, высказываниях певицы, ее привязанностях… В этом «исследовании» можно было найти любую справку. Например, дату любой поездки Зыкиной в Японию, США, Францию, что сказала певица на встречах с Шарлем Азнавуром, Марселем Марсо, со зрителями и слушателями на Уралмашзаводе, когда ей было присвоено звание заслуженной артистки Бурятской АССР… «Сколько вложено в каждую запись любви, труда, внимания», — восторгалась Зыкина, когда прочла и объемистый дневник Рогалевой, который она привезла вместе с альбомами. И когда мы с Зыкиной сели за работу над книгой «Течет моя Волга», альбомы Рогалевой нам пригодились.