Все книги > Русский диверсант Илья Старинов

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
...
83
  Перейти: 

Группа была малочисленной, оружия бойцы не имели, но все же смогли задержать несколько составов с солдатами, заваливая пути бревнами, выводя из строя семафоры.

Старинов считал себя счастливым человеком, когда попал в действующую Красную Армию и получил оружие.

Даже суровое боевое крещение не охладило его пыл. Случилось так, что в одном из первых боев полк понес тяжелые потери. Рота, где находился Илья Григорьевич, была разбита. Из-за измены одного бывшего царского офицера в числе нескольких красноармейцев Старинов попал в плен к деникинцам.

Вместе с командиром своего отделения он смог бежать из плена. Попал в родной 20-й стрелковый полк. Опять бои, и опять окружение. Только через пять суток красноармейцы вышли к своим. Уже тогда, во время скитаний по тылам белогвардейцев, Старинов твердо усвоил две истины. Первая — и в тылу врага останешься человеком, если не выпустил из рук оружия. И вторая — лучшим союзником за линией фронта является ночь.

В госпитале у Ильи Григорьевича произошла встреча, предопределившая его судьбу. Лежал там на излечении сапер по фамилии Пчелкин. Как-то глядя на выздоравливающего Старинова он сказал:

— Теперь наша пехота всех генералов попрет!

— Почему? — удивился Илья Григорьевич.

— Да как же? Тебя, поди, скоро в строй выпишут. Сила! Раненые засмеялись. Старинов обиделся и ответил:

— Зато тебе не обрадуются саперы. Мало им таскать всего приходится, еще ты на шею сядешь!

Но смутить Пчелкина оказалось нелегко.

— О саперах ты помолчи, герой, — спокойно ответил он. — Ну чего ты в саперном деле смыслишь?

Старинов ухмыльнулся:

— А чего тут смыслить? Землю роете.

— Землю… Эх ты, темень! Инженерные войска мосты тебе строят, вражеские препятствия для тебя разрушают, а когда такие, как ты, драпают, мы отход прикрываем. Те же самые мосты взрываем, дороги портим, чтобы вы опомниться могли! Да еще своими взрывами беляков в рай отправляем. Молчи уж лучше!

Илья Григорьевич видел, что Пчелкин сердился, защищая не себя, а свой род войск, о котором он действительно знал очень мало.

— Слышь, Петр, — попросил его однажды ночью Илья Григорьевич, заметив, что соседу тоже не спится, — ты не серчай. Скажи лучше, это верно про вас, саперов, говорят, что вы кое-когда наступаете первыми, а отступаете последними? Только без вранья!

И Пчелкин рассказал Старинову о людях сильных, смелых и смекалистых, несущих на своих плечах большую тяжесть боев, о людях, которые созидают в кромешном аду войны, а если нужно — разрушают созданное, чтобы, победив, созидать вновь.

Илья Григорьевич услышал о бесстрашных и отчаянных подрывниках, пробирающихся в тыл белых, чтобы разрушать их железные дороги и мосты, о понтонерах, которые под огнем наводят переправы, об отрядах, которые во время позиционной войны проводили разведчиков через заграждения врага.

Может, и не очень складно рассказывал Пчелкин, но в корявых словах бывшего крестьянина было что-то взволновавшее Старинова.

А тут еще появился в палате земляк Ильи Григорьевича Архип Царьков, весельчак и балагур. Он тоже оказался сапером и безоговорочно решил, что расставаться им, коли уж встретились, не следует.

— Тебе ж на роду написано сапером быть! — убеждал Старинова Архип. — И отец у тебя с дорогами всю жизнь был связан, и сам ты близ дороги вырос. Одно слово — сапер и сапер!

Волнующие рассказы Пчелкина, задорная убежденность Архипа и естественное нежелание разлучаться с хорошими товарищами — все это сыграло свою роль.

Друзей выписывали. Попросился на выписку и Илья Григорьевич. В части 9-й стрелковой дивизии как раз набирали саперов. Хоть рана еще и не зажила, Старинов отказался от отпуска и вместе с Царьковым и Пчелкиным был зачислен в 27-ю отдельную саперную роту.

Так началась его служба в инженерных войсках Красной Армии. Служба, которая определила всю его дальнейшую жизнь.

* * *

Прошло почти два года. Красная Армия наступала на Таганрог, Азов, Темрюк. Затем начался поход на Врангеля. Бои шли с переменным успехом, намечался решительный штурм Крыма.