Все книги > Русский жиголо

1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
...
98
  Перейти: 

– В «Галерее»?

– Ну да, это было под утро, когда собралась одна пьянь да проституция, ну и торчки, конечно.

– Там была драка?

– Ты чего, там почти каждые выходные месилово натуральное под утро, быки никак телок не поделят, а халдеи уже привыкли, вяло так стоят в сторонке и ждут, пока все не устаканится. И секьюрити курят, и никто не зовет ментов. Бывает, конечно, в дело вмешиваются телохранители каких-нибудь толстопузиков. Вот тогда уже действительно становится весело.

– Вот это да, – говорю я, – давно я ночь напролет не тусовал.

– Старость, – констатирует Макар.

– А спорт… – начинаю я, но так вяло и тихо, что Макар, похоже, не слышит.

– А? – переспрашивает он, но я молчу.

– Спорт, безусловно, нужен, – тут же говорит он, из чего я делаю вывод, что опять переспрашивал Макар так просто, ради проформы, дабы поиздеваться, ну такая издевка типа «как ты сказал, спорт, или че?!», впрочем, не важно, парня все равно не заткнешь, я даже иногда думаю, что он точно на стимуляторах, хотя, впрочем, нет, вряд ли, мой приятель, при всем своем оголтелом похуизме, еще как думает о своем здоровье, в общем, он гонит, а я терпеливо жду, жду, ибо рано или поздно он сам выдохнется. Тем временем Макар продолжает распыляться: – Да, важен, важен спорт, но не эти твои увеселительные мероприятия в клубе, где собираются жеманные пересушенные проститутки в поисках очередного кошелька да педовки центровые, нет, на хуй, вернее сказать, в пизду, в могилу или в задницу, в сырой темный погреб, ведь важен только настоящий спорт, то, что ты делаешь, чтобы достичь результатов. Понял? – Он смотрит победителем и, так как я вообще не реагирую, продолжает: – Спорт – это когда выкладываешься до конца, хуяришь по полной, чтобы стать первым. И хуяришь ты не для кого-нибудь, не для того чтобы красоваться в обтягивающей маечке и давать климактеричным старушкам Шварценеггера, не для того чтобы педрилы в каком-нибудь зачуханном клубе терлись о твою круглую жопу, а для себя, только для себя, ты хочешь побить все возможные рекорды, утереть нос другим придуркам, доказать, что ты среди них самый крутой, и все остальные мужики должны сдохнуть от зависти, сдохнуть и отдать тебе своих жен, сестер, матерей и дочерей, потому что так правильно, так надо. Потому что ты гребаный лидер, самый злоебучий вожак во всей вашей зачуханной стае, врубаешься? Вот когда от баб у тебя отбоя не будет.

– Ага, – бормочу я, – ты меня утомляешь.

Мой приятель, детка, принадлежит к тому многочисленному виду жиголо, что подкупают богатых женщин своим яростным, возведенным в состояние высшей религии мачизмом, своей мужиковатостью, помноженной на алкоголизм и холостяцкую домовитость, на мракобесие истинно мужских ценностей. Он цепляет тех, что всю жизнь пронянчились с неуверенными в себе кретинами, пусть даже последние и владели крупными пакетами акций каких-нибудь горно-обогатительных комбинатов или еще какой лажей в том же духе. Последняя его подружка, симпатичная загорелая тетушка под полтинник, снимает для него апартаменты в сталинском доме на Фрунзенской набережной, оплачивает его увлечение экстремальными видами спорта, пьянки в самых дорогих барах, содержание Subaru WRX и все остальное…

– Ну? – ноет Макар.

Я не отвечаю. Мне становится скучно. Одновременно я вспоминаю, что Вероника не звонит мне уже второй день. Вот это действительно хреново. Как бы она не собралась подслиться от меня. Откладываю в сторону вилку, с отвращением отодвигаю тарелку с остывшей дрянью и верчу в руках телефон, думаю, как славно было бы иметь Vertu, а не этот стандартный Nokia, хоть и лимитированной серии Sirocco, в общем, меня так и подмывает набрать ее номер, но я держу себя в руках. Пока еще держу себя в руках…

– Женщина любит в мужчине самца. Это природа, – похоже, Макар разошелся не на шутку. – Мальчики их не интересуют, им нужны опытные, немного усталые, немного даже пропитые, тертые такие… – Он на мгновенье замолкает в поисках подходящего определения. – Калачи. Понимаешь? Мало того, телки любят, когда их берут силой, – он кивает в подтверждение своих же слов. – Это в них природой заложено, – настаивает он. И ждет, что я вступлю в полемику.